Превью: Niffelheim

Здравствуй, прекрасная Сигрун! Cейчас, когда медведь доедает мою ногу и есть еще время, пока он доберется до рук, пишу я тебе это письмо.

Мой дом, мой курятник

Знаю, ты не ожидала получить от меня весточку, ведь ты видела, как уходит в закатную дымку горящая ладья с трупом твоего славного воина. Однако ж сплели мне норны ниточку куда как заковыристей, чем костьми лечь на дно морское. Попал я в мир чудный, Нибльхейм называется – землю льдов и ледяных гигантов из сказаний.

Ох и странное место, скажу я тебе, но всего вперед, странным тут стал я. Совсем на себя не похож, натуральный бочонок на нелепых маленьких ножках, только борода спереди торчит. И уж так мне ходить тяжело в подобном виде, что делаю я это еле-еле. Да и ремесло ратное позабыл, хоть меч возьму, хоть топор – машу ими, что деревянной игрушкой. И еще, – не знаю, поймешь ли ты меня, несравненная Сигрун, – я стал плоским. Совсем, то есть иду налево – пол-меня, направо – опять половина, причем та же самая, словно отражение; даже топор каждый раз с видной стороны в руке.

Доспехи и всякие полезные в хозяйстве вещи, милая Сигрун, я делаю сам: рублю деревья, сдираю шкуры с животных, добываю в шахте руду и мастерю всякое. Третьего дня вон курятник сколотил, курей только нет, нужно еще поймать. Ну да поймаю, больше делать-то тут особенно и нечего. Давеча ходил до ближайшего города – подозрительное место, мало того что о трех домах всего, так еще в половине из них надпись загадочная: «в процессе разработки».

Работы в городе тоже нет. Зато иной раз приходит, будто бы из ниоткуда, послание с просьбой собрать десять поленьев, яйцо куриное и дальше в таком роде, – но ни одна живая или мертвая душа не объясняет, зачем я здесь и для чего. Не доски же меня строгать воскресили, в самом деле?

На этом пока все. Будут милостивы боги, отобьюсь от медведя и напишу еще. Да если и не отобьюсь, все равно напишу, но позже, когда бесплотный дух мой доковыляет обратно до трупа. Окончательно-то умереть не получается. Так и болтаюсь, как сама, проницательная Сигрун, знаешь что, в проруби.