Здесь охотятся на грехи, тут держат грешников подальше от смертного мира. Грех скрывается в действиях и помыслах. Греховны слова, греховны поступки, греховны сны. Грех – раковая опухоль, грешник – ее безвольный раб. Сомнений в вине, сомнений в справедливости наказания нет и быть не может. Ведь так решила Инквизиция. А она не ошибается. Верно?

Кажется, игра про киллера, невозмутимо душащего жертв удавкой и смотрящего на мир сквозь прицел снайперской винтовки, могла выйти только на рубеже девяностых и нулевых. Когда разработчики и сами игроки были смелее. Однако хладнокровный агент 47 настолько всем полюбился, что вот уже больше 20 лет выполняет контракты по всему миру, а еще заводит друзей, мстит недругам и копается в собственном прошлом. И после релиза Hitman 3 вроде должен уйти на покой – хотя бы до следующего перезапуска.

У поляков из студии Madmind свой взгляд на ужасы и далеко не всем он может понравиться, ибо пошли они по пути создания треш-хорроров. В целом есть у них неплохие идеи, но вот реализация хромает на обе ноги. Взять, к примеру, Agony, в которой было полно насилия, разврата и все, что присуще поджанру, но игру сгубили унылый геймплей и плохая оптимизация. На очереди релиз еще двух проектов: Paranoid и Tormentor. 

К кому только ни приходил лысый молчаливый убийца за 20 лет службы: к китайским мафиози и итальянским политикам, к латиноамериканским наркобаронам и злым русским военным. В начале 2021 года свет увидит заключительная часть трилогии World of Assassination – Hitman 3. Причем ее девиз, «Смерть ждет», как бы намекает на возможное завершение карьеры Агента 47. Хотя кого IO Interactive пытаются провести? Перезапуски и ремейки еще никто не отменял!

Когда игры ныряют в историю многострадального человечества, чтобы подобрать декорации для будущего сюжета, оригинальничать не принято. Пара последних мировых войн, вьетнамская заварушка, что-нибудь про древних греков да немного крестовых походов – и все на этом.

А меж тем, бывали на нашем тесном голубом шарике и другие интересные времена. Вот прям почти целый четырнадцатый век, например – период в европейской истории крайне занятный. С одной стороны, позднее средневековье, с несомненными благами какой-никакой цивилизации, вроде повсеместной раздачи свободы крестьянам, преодоления феодальной раздробленности и образования централизованных государств. С другой, кровавые разборки как между этими самыми «централизованными и цивилизованными» (достаточно вспомнить Столетнюю войну), так и внутри каждого из них (крестьянские войны). Перцу добавляла и веселуха более-менее рандомного характера, вроде Великого голода и, конечно же, Черной Смерти – эпидемии бубонной чумы, зрелищно помножившей на ноль примерно треть всех европейцев.